«Американский психопат» — это визуальная и интеллектуальная сатира на эпоху 80-х, где главный монстр скрывается не в подворотне, а в офисе на Уолл-стрит, а его оружие — не нож, а кредитная карта и патологическое тщеславие.

Патрик Бэйтман — воплощение успеха: молодой, богатый, красивый инвестиционный банкир, живущий в сердце Манхэттена 1987 года. Его существование — это отлаженный ритуал: утренний уход за кожей по сложной системе, изнурительные тренировки, бизнес-ланчи в модных ресторанах и бесконечные дискуссии о качестве бумаги для визиток. Но за этим глянцевым фасадом скрывается абсолютная пустота и клинический нарциссизм. Патрик — психопат, и его ночи наполнены жестокими фантазиями, которые постепенно прорываются наружу. Он убивает бездомных, конкурентов, проституток — всех, кто вызывает у него зависть, раздражение или просто оказывается рядом, наслаждаясь процессом с холодным, эстетским расчетом.

Однако самый жуткий аспект фильма — не сами убийства, а реакция на них мира. Совершенные злодеяния словно растворяются в воздухе: тела исчезают, улики игнорируются, а откровенные признания Патрика по телефону его адвокат воспринимает как неудачную шутку. Эта сюрреалистическая динамика ставит главный вопрос: а происходило ли всё это на самом деле? Или кровавый террор — лишь галлюцинации глубоко несчастного человека, чья личность полностью замещена потребительскими идеалами, а единственный способ ощутить своё существование — вообразить себя вершителем судеб?

Фильм не даёт однозначных ответов, а его финал лишь усиливает чувство абсурда и тотального одиночества. После череды событий, где его «подвиги» остаются незамеченными, Патрик заключает в голосовом монологе: «Мне просто нечего сказать». Заключительный кадр с табличкой «THIS IS NOT AN EXIT» («Это не выход») — это окончательный приговор. Никакого катарсиса или правосудия. Только вечное возвращение в ад бессмысленной, но стильной жизни, где даже крайние формы зла стали банальными и невидимыми. Психоз Патрика — не исключение, а зеркало общества, в котором человеческая сущность сведена к статусным символам, а мораль — к правилам светского этикета.